Доулу нужно выбирать сердцем. О женской профессии, которой в Украине пока нет

Кто такая доула? Если вкратце — женщина-помощница при родах. Акушерка? Нет. Бабка-повитуха, как в старину? Не совсем. Можно было бы сказать, что есть нюансы, которые касаются не биологического процесса родов, а скорее психологической поддержки, но это тоже было бы не совсем верно: здесь есть и биология, и не всё здесь психология. Давайте разбираться.

О строгом определении можно почитать в энциклопедиях, а нам вникнуть в суть дела поможет первая доула в Чернигове — Оксана. На весь северный украинский город она одна из двух.

— Оксана, расскажи, как эта необычная профессия тебя нашла? Или ты её?

— Давай начнём с того, что доулой не может быть женщина, у которой нет своих детей. Чтобы помогать кому-то, сначала нужно прочувствовать самой. Тут, кстати, понятно, что мужчина доулой не может быть никак. Я прошла долгий путь к материнству, 12 лет ждала своих двойняшек… И только потом начала задумываться о чём-то таком.

К тому же я постоянно учусь, и сейчас, в свои сорок, в педуниверситете (НУЧК) осваиваю специальность социального психолога; параллельно — системную семейную психотерапию в Украинском психотерапевтическом университете (УПУ), состою в Украинском союзе психотерапевтов.

— Быть первой — наверное, большая ответственность?

— Конечно! Очень большая. Те, кто придут за мной, будут равняться на меня, значит, я должна давать исключительно положительный пример.

— Трудно?

— А кому легко?

Две черниговские доулы: Катя и Оксана

— Сейчас всё популярнее становятся партнёрские роды, когда при родах присутствует отец…

— Да, и это совсем не мода, а вполне разумный шаг: женщине нужна опора, уверенность, понимание, что она не осталась одна перед неизвестностью. Но будущий отец не может заменить доулу, он ведь не понимает, что будет чувствовать женщина в следующий миг, а значит, не будет знать, как её поддержать, чем помочь. Растерянный муж не добавляет ощущения безопасности.

— Но это не значит, что он там не нужен?

— Разумеется. Во-первых, запах мужчины, — мы ведь рожаем не кортексом, а рептильным мозгом, — добавляет ощущения, что сильное плечо где-то рядом. Об этом некогда думать, это нужно чувствовать. Во-вторых, микрофлора отца может пригодиться в случае осложнений, кесарева сечения, но об этом нужно рассказывать отдельно. Вместе с тем, и запах женщины, которой ты доверяешь, помогает побороть тревогу.

— Но ты же чужой человек, значит к запаху нужно привыкнуть.

— Конечно, именно поэтому доула встречается с будущей мамой заранее, проводит с ней некоторое время, готова приехать в любой момент, если что-то тревожит. Словом, делает всё, чтобы стать своим человеком, которому можно довериться на подсознательном уровне.

— Тут, наверное, есть сотни нюансов, много психологии и глубокого понимания, как работает наше сознание.

— Да, например, я всегда спрашиваю: на каком языке говорила твоя мама? И делаю себе заметку, потому что девушка может очень сносно говорить по-украински, но если этот язык для неё второй, то во время родов она будет лучше воспринимать материнский, тот, на котором мама пела ей колыбельную. Почему так? Мишель Оден (о нём — далее. Авт.) в своих работах показал, что материнский язык не создаёт нагрузки на неокортекс, понятно, что тогда и роды проходят с меньшим напряжением. Политика здесь не работает, а мне нужно быть ближе к моей подопечной.

— У тебя много литературы… Здесь, вот, в методичке пишут, что женщина имеет право взять с собой в партнёрские роды двух человек… А что ещё делает доула уже в роддоме?

— Поначалу медсёстры меня тоже спрашивали: и что, пришла, подержала роженицу за ручку, — и всё? Нет, конечно. За три года я прошла через почти шесть десятков родов, и один из важнейших моментов здесь — перевод с врачебного языка на женский. Когда мозг переключается с мыслительных процессов на биологические, совсем не понимаешь, чего от тебя хотят, муж тоже может быть на взводе и в растерянности. В эти минуты я между медперсоналом и будущими родителями — связующее звено. Сейчас уже и медики довольны моей работой, говорят, что так всё проходит гораздо проще и легче. А поначалу встречали в штыки, думали, что я пришла их контролировать.

Потом — целый ряд правовых вопросов. Мало кто знает, что женщина имеет право попросить, чтобы пуповину перерезали не сразу, а когда она отпульсирует, украинские протоколы позволяют отводить на это одну минуту. Имеет право приложить ребёнка к груди сразу после родов, чтобы заселить микрофлору матери, а не больницы. Кстати, если маму увезли в реанимацию, — к сожалению, осложнения всё равно случаются, европейская статистика — около 30% случаев — кесарево, — в этом её подменяет папа: семейный набор бактерий на нём тоже есть.

И да, современная перинатальная медицина — совсем не та, что была тридцать лет назад. Мы медленно, но уверенно переходим от тотальной медикализации и социализации родов к природным потребностям, ставим человека на первый план, чтобы он чувствовал себя не объектом каких-то манипуляций, а субъектом, личностью. Даже одно на всех кресло роженицы постепенно уходит в прошлое, появляются индивидуальные, которые трансформируются в кушетку и едут вместе с тобой в уютную по-домашнему палату.

— А как тебя туда пускают? Всё-таки медучреждение, карантин и всё такое.

— Мы обсуждали этот вопрос с главврачом, и нашли решение: у меня санкнижка, я её регулярно обновляю. Это даёт мне возможность быть с роженицей даже в реанимации. Отца туда не пускают! А я точно знаю, что и как будет происходить там, когда рядом нет никого, можно ли попить, что вообще дальше делать…

— Хорошо, допустим, всё это разумно и правильно. А что говорят цифры? Есть ли уже какой-то значимый эффект от присутствия доулы и вообще партнёрских родов?

— Во втором издании книги «The doula book», авторы Маршалл и Клаус приводят результаты целого ряда исследований, которые проводились ещё в начале нулевых годов в странах Европы, Африки и Северной Америки. Оказалось, что необходимость использования окситоцина в партнёрских родах уменьшается вдвое! Использование обезболивающих препаратов снижается на 31%, а число кесаревых сечений — более, чем на 40%. Роды проходят примерно на четверть быстрее… По-моему, вполне убедительные результаты.

— Получается, и медперсоналу легче, и медикаментов меньше.

— В странах, где умеют считать деньги, это давно поняли. В тех же Соединённых Штатах сэкономить на родах (в хорошем смысле слова) — значит заработать больше. У нас, между прочим, тоже дело идёт к этому. С апреля государство будет выделять роддомам по восемь с половиной тысяч гривен на маму, и если медики смогут провести роды с минимальными материальными затратами, значит останется ещё и на модернизацию, и на премии. Чем не стимул работать хорошо?

Оксана с мужем и детьми

— Я, вот, всё думаю: десятки родов, даже за три года, это же разорваться на части можно.

— Так и есть. Поэтому сейчас моё правило — не более четырёх родов в месяц, чтобы успевать делать своё дело хорошо. Я же сопровождаю человека и после, например, недельки через две я должна понять, нет ли послеродовой травмы. Как это сделать? Мой подход — спрашиваю: когда последний раз ела? Сколько и когда спала? Они же по трое суток могут ничего не кушать и даже не замечать этого! А это — верные признаки, что что-то идёт не так.

Нередко девушке прививают стереотип, что материнство — это большое счастье, и если она после чувствует себя угнетённой, чересчур переживает, словом, ощущает, что далеко не всё идёт гладко, вполне может возникнуть комплекс ущербности, развиться психологическая травма. Ведь раз все счастливы, а я нет, у меня какой-то коктейль непонятных чувств, значит я плохая мама, да? Конечно нет. И вот здесь нужна своевременная помощь, консультация психотерапевта, именно в этот момент депрессию можно побороть даже лёгким медикаментозным курсом. Поэтому мне и понадобились новые знания, и я продолжаю учиться, чтобы лучше понимать свою работу.

— А есть вещи, которых доула категорически не должна делать?

— Здесь пунктов, конечно же, много. Например, доула никогда не ходит в роды без медперсонала. Это кодекс чести для профессии. Мы не оказываем медицинскую помощь, мы помощники, но не акушеры. Если, например, кто-то согласится принять роды на дому — то это не доула. И точка.

Потом — она не принимает решения за женщину, не навязывает своё видение родов, не назначает и не отменяет приём медпрепаратов и так далее. А главное, пожалуй, — доула не контролирует процесс родов. Вести процесс и сделать так, чтобы и мать, и ребёнок были живы — это задача врача и медперсонала, а доула — для женщины, для облегчения всего этого процесса, если сказать простыми словами.

— Скажи, а есть ли перспектива у этого дела? Всё-таки две доулы на город — это очень мало, наверное, почти ничего, конкуренции ноль. Где этому учат? Есть ли какая-то сертификация?

— Учат этому делу в Днепре, в семейном центре «Семицвет», набирают группы примерно по 15 человек дважды в год. Этот центр сертифицирован международной организацией DONA International. Но выучиться мало, нужны годы практики, чтобы попасть в мировую базу данных доул.

Я буду только рада, если у меня появятся коллеги-профессионалы. Нас должно быть больше. До конкуренции нам ещё очень далеко, но даже если когда-нибудь настанет момент, когда нас будет много, то и тогда она вряд ли возникнет. Доулу нужно выбирать сердцем: если не чувствуешь, что это твой человек, ищи другого.

А вот сертификации нашей профессии пока нет. Хотя я считаю, что она нужна, это может защитить от дискредитации, ану как все подряд начнут называть себя доулами? Как потом отличить настоящую? Кстати, в соседней Польше до 2016-го года такой профессии тоже не существовало, а теперь она внесена в реестр, аналогичный нашему классификатору профессий. В Украине к этому пока не пришли.

— Что посоветуешь почитать или послушать для тех, кто заинтересуется?

— Мишель Оден написал с полтора десятка книг на тему родов, думаю, будет интересно всем. Есть общественная организация «Природные Права Украина«, которая проводит семинары на правовые темы. Можно заглянуть на мою страницу в Фейсбуке и в Инстаграме, я тоже по воскресеньям провожу встречи-лекции в черниговском городском роддоме, консультирую в клинике «НоваМед«, много чего могу подсказать и рассказать.

— Может хочется добавить что-то от себя, какие-нибудь ценные мысли, о которых я не спросил?

— Я много думаю о перспективах, и мне кажется, что Чернигов мог бы выиграть, если бы развивался медицинский туризм. В соседнем Киеве те же услуги стоят вчетверо дороже, и если посчитать съём жилья здесь, сопровождение и роды, то всё равно выходит вдвое дешевле. А у нас город тихий, красивый и услуги ничем не уступают столичным.

— Есть над чем подумать. Спасибо за содержательную беседу!

 


Protected by Copyscape Online Plagiarism Test
Вы не можете высказаться или оставить ссылку здесь...

Обсуждение закрыто.

Powered by WordPress | Thanks to NewWpThemes | Александр Божок